Заключение


Борьба Александра II за право на личную жизнь, на простое человеческое счастье и особую политическую позицию вызывала недоумение и раздражение, как в «верхах», так и в широких слоях общества. Что же здесь удивительного? Ведь такое поведение вполне пристало какому-нибудь европейскому конституционному монарху, но не вождю нации, не наместнику Бога на земле, каким россияне привыкли видеть своего владыку. Александр Николаевич, стремясь к личному освобождению от пут и вериг прошлого, порывал не с пустыми условностями, а разрушал, как оказалось, нечто несравненно более важное. Абсолютно не желая этого, он покушался на ореол царской власти, на ту мистическую связь между царем и народом, которой во многом удерживалась Российская империя. Разрушив ее старые физические скрепы (крепостное право), он почти одновременно начал подкоп под ее прежние духовно-идеологические основы .

Порицать его за это или хвалить— да разве в этом дело? История жестока, но объективна и справедлива, она давно воздала должное Александру Николаевичу, как, собственно, и исследователи, внимательно прислушивавшиеся и прислушивающиеся к ней. «Во всей нашей истории,— писал В. О. Ключевский,— нет другого события, равного по значению освобождению крестьян . Пройдут века, и все же нам трудно будет узреть другое общественное событие, которое отразилось бы на столь многочисленных областях нашей жизни». Все же крестьян освободили сами крестьяне, отчетливо и напряженно ожидавшие «воли»; общественный авангард, который не давал правительству забыть об этом ожидании; и, наконец, Зимний дворец, убедившийся к середине XIX века в недостаточной состоятельности крепостного права. Оформил же это освобождение человек по имени Александр Николаевич Романов, император Александр II.

Мало найдется в мировой истории правителей, которым благодарные современники поставили бы по собственной инициативе больше десятка памятников, в том числе огромный, излишне помпезный в Московском Кремле. После событий 1917 года сохранилось лишь два памятника Александру II и оба не в России: в Хельсинки и в Софии. После освобождения Советской армией Болгарии от фашистского ига в 1944 году с софийского монумента исчезли выбитые на нем слова: «Императору Александру Второму. Волей и любовью Его освобождена Болгария». Жаль, ныне эти слова были бы далеко не лишним воспоминанием о братских связях и сложных исторических судьбах славянских народов.

[1] Ляшенко Л.М. Александр II, или История трех одиночеств— М.: Молодая гвардия, 2005. С. 34

[2] Ляшенко Л.М. Александр II, или История трех одиночеств — М.: Молодая гвардия, 2005. С. 115.

[3] Ляшенко Л.М. Александр II, или История трех одиночеств — М.: Молодая гвардия, 2005. С. 117.

[4] Чернова М.Н. Россия – век XIX. – М.: Эксмо-Пресс, 2005. С. 182.

[5] Ляшенко Л.М. Александр II, или История трех одиночеств— М.: Молодая гвардия, 2005. С. 308.

Карбышев Д.М. Ученый, воин, коммунист
Перед железными воротами немецкого концентрационного лагеря Маутхаузена возвышается монумент из целого мрамора. На темной гранитной плите пьедестала высечено: «Дмитрию Карбышеву. Ученому. Воину. Коммунисту. Жизнь и смерть его были подвигом во имя жизни». Лагерь начинается просторной площадью, на которой на ...

Судьба Церкви — судьба народа.
В день погребения патриарха, 12 апреля 1925 г., ста­ли известны имена трех митрополитов, которые по завещанию Тихона должны были возглавить РПЦ. Поскольку митрополиты Кирилл и Агафангел, находясь вне Москвы, не могли этого сделать, в обязанности патриаршего местоблюстителя вступил митрополит Петр. Однако уж ...