Он жил на самом аэродроме в двадцати мет­рах от своего “Яка”, а не в Хатенках. Когда нас в три часа утра привозили к самолетам, мы на­ходили его свежим, отдохнувшим, с небольшим насморком, но по-прежнему неутомимым, не знающим

ни физического, ни нервного утомле­ния. Он прилетал — улыбающийся, отдохнув­ший и вроде бы снова готов был лететь.

Когда наступление было в разгаре, он завидо­вал тем, кто в нем участвовал, и казался несча­стным, когда бои утихали. У него снова подни­малось настроение, когда приходилось летать по три-четыре раза в день. Он даже просил пере­вести его на участки, где шли бои, когда у нас еще было затишье. Он опасался, что это зати­шье — надолго. Можно ли удивляться тому, что он погиб? У него была репутация безрассудно смелого, удачливого летчика. Это не могло про­должаться вечно. Его звезда — такая яркая — не могла гореть долго. 17 июля под Орлом его ангел-хранитель покинул его. Но он успел испы­тать удовольствие, увидев, как треснул немец­кий фронт. Я видел его последним, в последний раз после того, как он сообщил, что на него ки­нулось много “Фокке-Вульфов-190”. Между на­ми — почти чистое небо — прошло небольшое белое облачко, пропитанное солнцем, которое скрыло его навсегда” .

После смерти командира в эскадрилье оста­лось всего девять летчиков. Французские летчики загрустили. Ведь те­перь с

ними не было уже десяти отважных доб­ровольцев. Каждый

из оставшихся в боевом строю засыпал рядом с пустой койкой .

Узнав о гибели Тюляна, генерал Захаров не­медленно собрал личный состав “Нормандии”. Он сделал подробный разбор боя. Мешая рус­ские и французские слова, дополняя свою речь жестами, Захаров постарался объяснить фран­цузским летчикам, что гибель командира “Нор­мандии” он считает совершенно неоправданной. Основной принцип современного воздушного боя, убеждал генерал, в коллективности, и несколько посредственных и даже слабых летчи­ков, которые держатся группой, всегда могут одолеть аса, если он ведет бой в одиночку. Французские летчики слушали Захарова внима­тельно, но он по

их глазам видел, что делают они это скорее из вежливости. Тогда генерал схва­тил веник. Обыкновенный березовый веник, ко­торый валялся под ногами. На глазах удивлен­ных летчиков он переломил все прутья нижней части веника по одному, а потом протянул всю связку прутьев рядом стоявшему летчику и по­просил переломить ее. Только целиком, и сразу. Летчик добросовестно постарался это сделать, но, конечно, у него ничего не получилось. И тог­да французы поняли русского генерала. Заулы­бались, стали обмениваться репликами. Но Захаров решил закрепить урок: ткнул летчика пальцем в грудь.

— Больно? — спросил он. Летчик засмеялся:

— Нет, мой генерал.

— А мне, — сказал Захаров, — больно. — По­том он сжал пальцы в кулак и слегка ударил летчика по плечу.

— Больно, мой генерал! — воскликнул лет­чик.

— А мне не больно. И с немцами надо драть­ся не растопыренными пальцами, а кулаком. Тогда побед будет больше, а потерь меньше. По­нятно?

Теперь его поняли. Но война шла жестокая. И сколько еще предстояло пережить потерь! Одна­ко ветераны 1943 года не только поняли и при­няли тактику группового боя как единственно правильную и единственно результативную в тех условиях, но и оказали неоценимую помощь своим менее опытным товарищам, которые впос­ледствии влились в состав полка.

Краткий очерк жизненного пути В. В. Жириновского
Владимир Вольфович Жириновский родился 25 апреля 1946 года в Алма-Ате. В том же году его отец погиб в автокатастрофе. Мать Александра Павловна Жириновская осталась с шестерыми детьми на руках. До 18 лет Жириновский носил отцовскую фамилию Эйдельштейн, а потом долгое время это скрывал. Об отчестве отца – Вол ...

Покорение Кореи
Безуспешные попытки покорить Корею предпринимали еще предшественники Хубилая. Чингисхан в 1218 г. и Угэдэй в 1231-1233 гг. снаряжали туда походы, и хотя им удалось подчинить своей власти обширные области полуострова, в 1233 г. король Кореи укрылся на острове Канхвадо у восточного берега. Клан Чхой, главы ко ...