Противоречия однопартийной системы в СССР
Страница 5


История » Противоречия однопартийной системы в СССР

Первое противоречие - между личной свободой члена партии, его собственными убеждениями и деятельностью, и принадлежностью к партии, чья программа, нормативные акты и политические решения эту свободу ограничивают. Это противоречие имманентно любому общественному объединению, но особенно остро в политической партии, где от каждого требуется единство действий вместе с другими ее членами.

Родовой чертой большевизма было подчинение члена партии всем ее решениям. «После решения компетентных органов мы все, члены партии, действуем как один человек», -подчеркивал В. И. Ленин. Правда, он оговаривался, что этому должно предшествовать коллективное обсуждение, после чего решение принимается демократическим путем. Однако на практике это все более становилось формальным.

Железная дисциплина, которой большевики гордились, обеспечивала единство их действий в переломные моменты истории, в боевой обстановке. Однако это создало традицию приоритета принуждения перед сознательным подчинением. Большинство всегда оказывалось правым, а личность - изначально неправой перед коллективом.

Это предельно ясно выразил Л.Д.Троцкий в своем широко известном покаянии на XIII съезде РКП(б) в мае 1924 г.: «Товарищи, никто из нас не хочет и не может быть правым против своей партии. Партия в конечном счете всегда права, потому что партия есть единственный исторический инструмент, данный пролетариату для разрешения его основных задач . Я знаю, что быть правым против партии нельзя. Правым можно быть только с партией и через партию, ибо других путей для реализации правоты история не дала. У англичан есть историческая пословица: права или неправа, но это моя страна. С гораздо большим историческим правом мы можем сказать: права или неправа в отдельных частных конкретных вопросах, в отдельные моменты, но это моя партия». Столь откровенный конформизм дал возможность И.В.Сталину снисходительно возразить: «Партия нередко ошибается. Ильич учил нас учить партию руководству на ее собственных ошибках. Если бы у партии не было ошибок, то не на чем было бы учить партию». В действительности сам он придерживался тезиса о непогрешимости партии, отождествлявшейся с непогрешимостью ее руководства, а еще точнее - собственной непогрешимостью. В ошибках всегда были виноваты другие.

Уже в начале 20-х гг. сложилась система жесткой регламентации духовной, общественной и личной жизни коммуниста. Вся она была поставлена под надзор ячеек и контрольных комиссий. Созданная в сентябре 1920 г. в связи с постановкой вопроса о растущем разрыве между «верхами» и «низами» партии и требованием последних возродить партийное равенство, Центральная, а затем - и местные контрольные комиссии с самого начала превратилась в партийные суды со всеми их атрибутами: «партследователями», «партзаседателями» и «парттройками».

Особую роль в насаждении конформизма в партии сыграли генеральные чистки и частичные проверки личного состава партии. Прежде всего они ударили по партийной интеллигенции, которой в вину можно было поставить не только непролетарское происхождение, но и общественную активность, которая не вписывалась в предписанные сверху рамки. «Колебания в проведении генеральной линии партии», выступления в ходе еще проводившихся дискуссий, просто сомнения были достаточным основанием для исключения из партии. Против рабочих, официально считавшихся главной опорой и ядром партии, выдвигалось другое обвинение: «пассивность», под которой понималось неучастие в многочисленных собраниях, неумение выступать с одобрением спущенных сверху решений. Против крестьян выдвигалось обвинение в «хозяйственном обрастании» и «связях с классовочуждыми элементами», т.е. как раз в том, что естественно вытекало из нэпа. Чистки и проверки держали все категории партийных «низов» в постоянном напряжении, угрожая исключением из политической жизни, а с начала 30-х гг. - репрессиями.

Но и «верхи» отнюдь не пользовались свободой. Против них выдвигалось обвинение во фракционности. При этом, как оказалось, главная опасность единству партийных рядов исходила не от фракций, обладавших платформами и групповой дисциплиной, до известной степени налагавших ограничения на их сторонников, а от беспринципных блоков, на которые таким мастером был Сталин. Сначала эта была «тройка» Зиновьева-Каменева-Сталина против Троцкого, потом блок Сталина с Бухариным против троцкистско-зиновьевского блока и, наконец, долго подбиравшееся Сталиным большинство в ЦК против Бухарина и его «правого уклона». Определенные резолюцией X съезда РКП(б) «О единстве партии» признаки фракционности к ним не относились. Но потом начались расправы и с членами большинства, главным обвинением против которых была связь с фракционерами, действительная или мнимая. Достаточно было когда-либо работать с одним из осужденных. Даже личное участие в репрессиях не рассматривалось как доказательство лояльности к сталинскому руководству, напротив, оно позволяло свалить вину за них с организаторов на исполнителей.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Портрет императрицы. Елизавета в ругу её доверенных людей
Современники оставили немало воспоминаний о дочери Петра Великого. Приверженцы недруги императрицы, люди, знавшие её много лет, и те, кто видел государыню только мельком, - все они утверждали, что Елизавета в молодости и зрелом возрасте поражала необычайной, ослепительной красотой. Французский дипломат Камп ...

Последние шаги. На закате карьеры
Так же, как и С.Ю. Витте, его предшественник по посту Председателя Совета министров, Столыпин попал сразу между двух огней. Показательно, что крылатое выражение премьера во время его выступления в Третьей Государственной думе, что ставка сделана "не на убогих и пьяных, а на крепких и сильных", выз ...