ГордонКихот. Владимир Жириновский
Страница 5


В.ЖИРИНОВСКИЙ: Но я хочу ответить немножко .

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

А.ГОРДОН: Первый канал, программа "Гордон Кихот", несравненный Владимир Вольфович Жириновский. Еще один комплимент от меня, запоздалый. Какой-то был телевизионный проект, где вы потрясающе – просто потрясающе – обыграв на 4 головы Борового, играли Моцарта. К сожалению, мы не смогли эту пленку достать. Я просто помню это. Я сидел не просто очарованный, я понимал, какого уровня этот актер. И тем более, мне обидно, когда Вы меняете жанр – Вы - трагический актер, не драматический, а трагический – когда вы меняете жанр и идете в то, что называется клоунадой. Ну, это Бог бы с ним. У нас с Вами есть много общего. Как у Вас папа не юрист, так и у меня не юрист. И я прекрасно понимаю, внутренне понимаю, как это трудно в окружении, часто очень, ну, назовем это так, враждебном, определиться, кто ж ты такой? Ну, вроде мы с Вами на иврите и на идише не читаем, субботние свечи не зажигаем, псалмы не поем, в Синагогу не ходим. Оба – русские люди. Ну, культура-то у нас, общая, и даже взгляды наши во многом совпадают. Но чертова эта еврейская кровь. Вот как только стоит тебе в сторону шагнуть этих русских людей, которых ты любишь, они тебе тут же мелкий глаз: "Эгей, нет. Погоди-погоди. Ты – Вольфович, а ты – Гарриевич. Вы давайте, ребят, к нам-то не очень". И я понимаю Вас, когда Вы срываете дистанцию вот до такой степени. Из книги "Иван, запахни душу" цитирую Владимира Вольфовича: "Евреи, все как народ, деградируют 4 тысячи лет. Их мордуют. Естественно, они загибаются. Самая вырождающаяся нация. Небольшого роста, худые, злые все, лысоватые, в очках. Глазки бегающие, ручки трясующиеся, размер одежды – 48-50, не больше, 52-54, Обувь – 41, 42, 46. С кучей болезней". Не сильно страдаю. Дальше: "Мои университеты, моя учеба прошла под знаком и огромным влиянием этой еврейской заразы. Евреи являются источником этой суперзаразы, этой чумы XX века – коммунизма. Почему я должен отказываться от русской крови, русской культуры, русской земли и любить весь еврейский народ из-за одной капли крови, которую мой отец оставил в теле моей матери?" Владимир Вольфович, ну, принимая все это во внимание, со всем уважением к нашим общим проблемам, я не понимаю, как Вы можете заигрывать вот с этим? Как Вы можете позволять себе, будучи ответственным политиком, раздувать национальную, в самом плохом смысле, шовинистическую игру?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Объясняю. То, что вы зачитали, не я являюсь автором. Как Вы не можете понять? Что это огромная книга, где я написал свои вещи, обращения к русскому: запахни душу, над тобой издеваются, тебя, так сказать, везде третируют, ты всех кормишь, всех снабжаешь, ты русский солдат, ты побеждаешь! Как ты живешь?! Хуже всех в нашей стране живешь! А все остальное – взяли это у Ломброзо характеристику евреев. Я был против этого, и при очередном переиздании все куски с антиеврейской темой были изъяты.

А.ГОРДОН: Но фамилия-то Ваша стояла на книжке-то?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Естественно.

А.ГОРДОН: Ну?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Стояла.

А.ГОРДОН: За базар-то надо отвечать?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так Вы спросите, кто автор этой . Вы чего, не грамотный? Чего, не помните, что это было у Ломброзо, дана характеристика евреев? Что, вы историю еврейского народа не знаете? Поэтому я Вам еще раз говорю, я-то живой, говорю вам: при переиздании все эти куски я заставил убрать – я не успеваю читать даже.

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, Вы себя кем чувствуете? Русским или евреем?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Русским! Объясняю. Не надо меня приписывать к каким-то полукровкам. Я рожден русской матерью, моя мать – русская женщина.

А.ГОРДОН: Да, я тоже. Моя – тоже, да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: И никогда не имел никакого касательства к отцу! Он не хотел этого, не я. Я ничего о нем не знал! Он умер 25 лет назад, а Вы меня продолжаете трамбовать: кто у тебя отец. Мой отец – честный человек. Вы его посадили в лагерь, не я – как сына фабриканта. Пускай за это коммунисты ответят, 1940-й год. Вы забираете фабрику в Кастрополе погромно.

А.ГОРДОН: Я не родился еще тогда.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я не Вам говорю! Им, всем, кто это делал!

А.ГОРДОН: Хорошо.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Значит, вы уродуете всю мою семью, всех на Соловки – и по линии матери, и по линии .

А.ГОРДОН: Вы опять ушли от ответа.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это имеет значение!

А.ГОРДОН: Нет, это

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вы – хитрый. Они, значит, хотят тихо в кабинетах все решать. Вы нас изуродовали, всех! Вы – советская власть и коммунисты. Я был и чувствую себя, я – русский. Мой родной язык – русский. И я встал на защиту русского народа, потому что я знал, что такое русские при советской власти. Вы нас при советской власти уже выжили из всех национальных регионов!

А.ГОРДОН: Второй вопрос.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Пожалуйста.

А.ГОРДОН: Вы – русский?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Эвакуация населения в военный и послевоенный периоды
Вторая половина 30-х годов знаменуется резкой активизацией миграционных потоков, которые не просто стимулируются тоталитарным государством, осуществлявшим нередко оргнаборы рабочих на промышленные предприятия, но и прямо организуются и направляются им вплоть до депортации целых народов на территорию Казахст ...

Спешите делать добро!
Федору Петровичу перевалило за семьдесят. Годы не малые, да и здоровье не то, что было раньше, — пора бы угомониться. Но не тут-то было! Гааз всю жизнь мечтал о строительстве больницы для неимущих, для тех, кто внезапно заболел или получил увечье. В конце концов он превратил мечту в реальность. Продал свой ...